Геополитический прогноз на 2026 год: Казахстан и Иран на фоне внутренней нестабильности и продолжающегося конфликта в Восточной Европе
В 2026 году мир, вероятно, продолжит существовать в условиях управляемой турбулентности, с продолжающимися конфликтами и закулисными переговорами. Для Казахстана будет критически важно сохранять гибкость и многовекторность в своей внешней политике, чтобы эффективно адаптироваться к быстро меняющимся международным условиям.
Как может складываться геополитика в 2026 году, какие факторы могут на неё повлиять и что важно учитывать нашей стране — об этом поговорили с несколькими экспертами.
Россия — Украина
К этой войне приковано внимание как казахстанцев, так и политиков. По мнению ведущего научного сотрудника Института философии, политологии и религиоведения, политолога Талгата Исмагамбетова, в конфликте Россия — Украина пока не прослеживается заметных сдвигов.
"Здесь идёт проверка военная, экономическая, политическая, геополитическая. Россия проверяет Евросоюз и весь западный мир. Конфликт с Украиной затяжной, но уже не будет, конечно, широкомасштабных победных наступлений. Проблем там много ещё и правовых — как завершить войну. Как с точки зрения конституции Украины, так и с точки зрения поправок в российскую конституцию по аннексированным областям, которые захвачены не полностью, но включены в состав как субъекты РФ. Так что здесь очень много нюансов".
При этом он не исключает, что война в Украине может закончиться внезапно.
Ещё один нюанс, на который политолог указывает: Украина обнажила проблему отношений в НАТО:
"Украина фактически обнажает проблемы, существующие внутри западного мира, между США и Евросоюзом. И это всё внутри НАТО. Было очень много заверений со стороны руководства НАТО и ведущих стран Европы: Франции, Германии, Британии, чьи заявления имеют эпатажность, но либо нереалистичны по исполнению, либо невозможны на данный момент", — добавляет Исмагамбетов.
Политолог Султан Акимбеков имеет другое мнение. По его мнению, в этом году высока вероятность завершения российско-украинского конфликта.
"По крайней мере, мы видим активный торг основных участников. Здесь важно, что это именно торг об условиях возможных мирных соглашений, несмотря на громкие заявления с разных сторон. Но это и понятно, такие сложные и важные переговоры всегда сопровождаются своего рода дымовой завесой. Всё самое важное происходит в тиши кабинетов. В данном случае имеет значение, что всё-таки речь идёт об уступках с обеих сторон конфликта, судя по тем обрывкам информации, которые можно увидеть в открытом доступе. Здесь и вопрос о территориях, о выборах в Украине и так далее".
Обстановка на Ближнем Востоке
Что касается обстановки на Ближнем Востоке, то Султан Акимбеков отмечает, что она остаётся сложной из-за неизвестности относительно реализации мирных соглашений, особенно в части разоружения ХАМАС и замены его переходной администрацией.
При этом, по словам политолога, мотивация главных участников, поддерживающих мирный процесс со стороны арабского мира, весьма высокая.
"Поэтому они найдут способ избежать какого-то нового обострения между ХАМАС и Израилем", — прогнозирует Акимбеков.
Что касается Ирана, то риск обострения отношений между ним и Израилем остаётся высоким.
"Прошлогодняя 12-дневная война продемонстрировала серьёзные риски для Ирана, который оказался уязвим против ударов с воздуха. Хотя мы не знаем, какие выводы они сделали из этой истории — может быть, готовятся реагировать на весьма неоднозначные итоги той войны или будут теперь избегать новой конфронтации. Тем не менее война сейчас невыгодна Ирану", — предполагает Акимбеков.
Тем не менее в Тегеране должны отреагировать на заявления Дональда Трампа, который в конце декабря угрожал нанести удар по Ирану в случае продолжения им ракетной и ядерной программы. Но войны всё-таки постараются избежать, уверен политолог:
"Тем более, что с конца декабря в Иране происходят массовые выступления. Поводом стала девальвация риала, но понятно, что это отражает заметное ухудшение экономического положения, что создаёт кризисную ситуацию. Очевидно, что у идеи продолжения активной внешней политики нет широкой общественной поддержки".
Эксперт Талгат Исмагамбетов согласен с тем, что напряжение между Израилем и Палестиной, а также ситуация с Ираном пока не уйдут из повестки.
"Здесь силы таковы, что ни одна из сторон не может победить другую, тем более, когда часть леволиберальной общественности западной Европы поддерживает палестинцев, невзирая на то, что в программе ХАМАС заложено непризнание существования государства Израиль. Это изначально делает вопрос тупиковым. Амбиции Ирана стать не просто региональной, а главной державой на Ближнем и Среднем Востоке тоже никуда не исчезли, так что все проблемы Ближнего Востока плавно перекочёвывают в 2026 год", — считает он.
Политолог указывает на то, что внутренние волнения в Иране происходят не впервые и вряд ли приведут к заметным изменениям:
"Без руководящей организации всё это может закончиться ничем".
США — Китай
Ещё одна точка напряжения в мире — отношения между США и Китаем. Они обусловлены сложными переговорами по взаимной торговле. Это, по комментарию политолога Султана Акимбекова, отражается и на других аспектах межгосударственных отношений, включая ситуацию вокруг Тайваня. Однако военного обострения там в наступившем году не ожидается.
"За последние полвека было много разных сложных ситуаций вокруг Тайваня, часто звучала жёсткая риторика. Реальное обострение невыгодно всем участникам, в первую очередь это касается торговли. По большому счёту у ведущих стран мира нет большой заинтересованности в эскалации. Они, конечно, могут использовать некоторые возможности, которые возникают в процессе решения разных трудных ситуаций, но в целом это им невыгодно", — объясняет Акимбеков своё видение.
К этому он добавляет, что ключевое отличие современной ситуации от времён холодной войны в том, что в противостоянии нет идеологии.
"Сегодня все капиталисты заинтересованы в торговле, даже если используют левопопулистскую риторику. Борьба идёт за рынки, а это не предполагает войны", — формулирует Акимбеков ключевой тезис для анализа геополитической ситуации.
Мы также интересуемся мнением об этом направлении у Темура Умарова, регионоведа и эксперта Берлинского центра Карнеги по Китаю и странам Центральной Азии. Он отмечает, что действия Пекина отталкиваются от реальности, которая существует как в самом Тайване, так и вокруг него.
"В 2026 году, как и в последующих годах, всё будет зависеть от того, насколько ситуация на Тайване будет способствовать сохранению статуса-кво. Военный конфликт, то есть прямое вторжение материка на остров, маловероятен. По крайней мере, эта вероятность меньше, чем использование огромного набора инструментов, который у Китая есть — это и различные блокады, и экономическое давление, и инфраструктурное давление, закрытие доступа к торговым путям. Поэтому пока все эти ресурсы не будут исчерпаны, я не думаю, что мы увидим вооружённое столкновение в Тайване".
"Борьба цивилизаций"
Если рассматривать общие тенденции, то мир, похоже, подошёл к "борьбе цивилизаций". По крайней мере, так это определяет политолог Талгат Исмагамбетов:
"Первые признаки уже видны со стороны администрации Трампа в адрес некоторых деятелей из руководства Евросоюза. Очевидно, что за экономическими и социальными проблемами, такими как легальная и нелегальная миграция, уже стоит вопрос цивилизационный для западно-европейских государств. Внутри Запада идёт раскол по культурно-цивилизационной линии: отстаивать или не отстаивать особенности европейской цивилизации".
Политика Трампа, судя по всему, и в 2026-м останется важным геополитическим фактором. Буквально накануне он заявил, что США "успешно провели крупномасштабный удар против Венесуэлы и её лидера — президента Николаса Мадуро, который вместе со своей супругой был захвачен и вывезен из страны".
Но если возвращаться к "борьбе цивилизаций" и новым раскладам — что это может означать для нашей страны и нашего региона?
По мнению политолога, в новых условиях будет возрастать роль Центральной Азии на мировой арене.
"Как в эпоху Великого шелкового пути — это страны и регион, который связывает землю торговыми путями", — объясняет Талгат Исмагамбетов.
Последствия для "нейтральных" стран
Темур Умаров уверен, что в текущей обстановке, которая не обещает быть лёгкой и в 2026-м, существуют риски и для стран, формально не вовлечённых ни в один конфликт.
Он обосновывает свой тезис тем, что в нынешней реальности ни одно государство не может оставаться по-настоящему "нейтральным", ведь у каждого есть свои интересы, которые так или иначе отстаиваются.
"Страны, которые условно находятся в таком отдалённом положении от каких-либо конфликтов, споров и подобных ситуаций, так или иначе поддерживают какие-то отношения с той или иной страной. И собственно, война в Украине показала, насколько так называемые нейтральные страны на самом деле не нейтральны и демонстрируют разные сигналы того, что они поддерживают то одну, то другую сторону. В каких-то вопросах глубже, в каких-то более поверхностно. Но всё же какие-то предпочтения у них есть", — отмечает он.
При этом важно понимать, что последствия наступят в любом случае, подчёркивает регионовед.
"Санкции влияют как на экономических партнёров, так и на другие страны, сказываются на мировой торговле, инвестрынках, биржах, фондах. Единственный вывод из этого в том, что необходимо быть гибче, подстраиваться, уметь в нужный момент скорректировать некоторые свои политики. Для того чтобы не оказаться в ситуации, когда у государства не диверсифицирован набор партнёров или источники ресурсов, нужно быть готовым к тому, что всё может измениться в одночасье", — прогнозирует Темур Умаров.
Резюме
Анализ экспертов показывает, что 2026-й вряд ли станет годом глобальной разрядки — скорее, мир продолжит жить в режиме управляемой турбулентности. Крупные конфликты будут либо тлеть, либо переходить в фазу закулисных переговоров, а ключевые центры силы — США, Китай, Россия, страны Ближнего Востока — по-прежнему будут балансировать между жёсткой риторикой и прагматичными расчётами.
Важно отметить, что идеологическая составляющая отходит на второй план, уступая место борьбе за рынки, логистику, ресурсы и влияние.
Для Казахстана при этом главным, по мнению экспертов, становится не выбор стороны, а способность сохранять гибкость и многовекторность. Усиление роли Центральной Азии, рост значения транзитных маршрутов и нестабильность привычных связей требуют диверсификации партнёров, осторожной внешней политики и готовности быстро адаптироваться к меняющимся правилам игры.
В мире, где даже "нейтральность" всё чаще становится условной, устойчивость будет определяться не отсутствием рисков, а умением ими управлять.
Подготовила Айша Жакып
